Пьяный на велосипеде

Inspired By a Quote:
“Drunk and in charge of a bicycle. And the trip? Exactly one-half terror, exactly one-half exhilaration.”  – Ray Bradbury

Пьяный на велосипеде, by Michael Davidovich.

– “Ну что, Еще по одному?” Спросила Элла, и не дожидаясь ответа отправилась в кухню, за очередным джин с тоником.

В первом приготовленном ею напитке, тоник участвовал намёком. Предположив что Элла не игнорировала, а действительно не знала правильных пропорций рецепта  этого простого напитка. Я  ее инструктировал и сейчас ожидал успеха усвоенному уроку. 

Я продолжал притворяться что занят внимательным изучением обложки ванильной пластинки. В третий раз перечитывал мелкий шрифт, гласящий что выпущен этот сборник студией “Мелодия,” в Петербурге, в девяносто восьмом году. Исполнители входящих в него песен являются их правообладателями. 

Зашуршала игла проигрывателя. Кстати, с недавнего времени они опять вошли в моду. Само-уважающие себя хипстеры считали долгом чести приобрести современного брата тех пластмассовых предшественников, из которых в моей молодости звучали Чайф, Аквариум, а девочки, учили английский язык из песен Modern Talking. Но, никто из перечисленных выше исполнителей не входил в сборник выбранный сейчас Эллой, “Романтические хиты пятидесятых”.

Из черных колонок Yamaha, бархатным баритоном запел Фрэнк Синатра:
“Unforgettable, that’s what you are…” 

Элла возилась на кухне. Оттуда доносилось звяканье льдинок о стекло стакана. Шипел тоник.Считая себя перво-классным аналитиком в нашей фирме я оценив ситуацию подозревал что утренний звонок Эллы: “Не мог бы ты заехать ко мне и проверить мой проект о выпуске акций класса Б.”  Был предлогом. Зная мою страсть к предметной области, Элла забросила интригу и я попался на этот крючок. 

Надо признаться, что я мог часами обсуждать биржевые операции, влияние моделей на капитализацию и ликвидность. А успешное исполнение этих схем доводило меня до эйфорического состояния. Дело было сделано. В отличие от меня, прогнозы Эллы были трезвы и я собирался скоро откланяться до того выйдут сверхурочные акции. 

– “Держи” сказала Элла. Она стояла перед мой протянув наполненный стакан с толстым дном. По прямым стеклянным стенкам подымались пузырьки тоника. До сих держав пластинку в руках я чувствовал себя защищенным ею, как щитом, от этой дерзкой женщины.

– “То есть, ты считаешь что завтрашняя условная консигнация будет успешна?” Спросила она улыбаясь. Одно слово об условной консигнации удвоило мой пульс.

Взяв бокал, наши руки на мгновение соприкоснулись. Холодным, мокрым кончиком указательного пальца Элла как бы случайно провела по моей руке и запустила в меня, всем хорошо известный, женский снаряд медленного действия. Эффект которого обычно veobys ощущют в области паха.

Элла села в кресло стоящее по другую сторону журнального столика. Оторвала от грозди винограда, лежащей на стеклянном подносе, самую крупную виноградинку. Звучно всосала (да, по другому это назвать нельзя, именно всосала) её губами так, что я почувствовал потоп виноградного сока у неё во рту.  Я мысленно укрылся за баррикадой под именем жена.  

Но жезл жизни сопротивлялся этой моногамной идеи.
Все. Решил Я. Это возмутительно. Сделав большой глоток я собрирался дать категорический отпор наступлению. Мною овладел приступ кашля. Урок рецепта джина с тоником явно был не усвоен, так как тоника опять практически не оказалось. 

Не теряя времени Элла пошла в наступление. Подсела рядом на диван. Откинувшись посмотрела на меня. Взглядом генерала, оценивающего поле боя и состояние войск противника. Согласен. В этот момент мои войска выглядели жалко в сравнении с аккуратно запланированным налетом Эллы.

Возможно от джина, возможно от мысли мелькнувший у неё в голове, она слегка покраснела. Неожиданно приложила рот к моему уху. Я сначала не мог разделить на понятные мне слова, поток её шёпота. В этот момент, в моей голове, лихорадочно формулировался план срочного отступления. Вдруг до меня дошло, ЧТО ИМЕННО она предлагала.

К возбужденному ужасу присоединились сюжеты из не знакомого мне фантастического мира. Стержень воли поддавшись диверсии пошел на бунт. Рушились все планы отхода. Пока я подавлял восстание в идейных рядах, Элла уже стояла на коленях между моих ног.
“Надо уметь проигрывать”, сказала она.
“Да. Побежден”, подумал я и капитулировал все нравственные позиции.

Leave a Reply